Расчертили небо сполохи заката,  
я лежу в окопе, а в руке — граната.  
Глина пахнет кровью, дымом и железом,  
день уходит тихо за разбитым лесом.  
Слышно, как над полем ходит ветер хриплый,  
как земля под телом дышит тяжело.  
Где-то плачет птица, в сумерках осипла,  
будто знает: время чьё-то истекло.  
Где-то там, за тенью выжженной посадки,  
тот же холод держит чью-то тишину.  
Там другой солдат лежит в сыром распадке,  
так же слушая сердца глубину.  
Может, шепчет имя тихое, родное,  
может, смотрит в небо так же, как и я.  
И над нами тихо светит то же небо,  
ни живых, ни мёртвых не деля...  
Небо гаснет... Сумрак падает устало...  
Тихо ветер гладит мокрую траву.  
А в моей ладони молкнет тихо  
то, чем можно было оборвать судьбу...  
Станет тише мир на выдохе солдата,  
станет ближе Бог в последней тишине.  
Я лежу в окопе — опустил гранату,  
и рассвет уже встаёт во мне.  
Расчертил всё небо сполохов закат,  
Пеплом оседает в сердце прежний ад,  
И шепчу я "Боже", уходя в Твой сад,  
"Пусть его не знаю..., он не враг, а брат..."